Возможно, многие знакомы с принципом free plan ("свободный/вольный план"), выведенным Ле Корбюзье. Это один из базовых принципов модернизма, во многом перевернувший облик мировой архитектуры. Его суть — отказ от строгой сетки из несущих стен в пользу стоечно-балочной системы. Иначе говоря, когда колонны выполняют несущую функцию, в объеме здания появляется много свободного пространства, которое можно организовывать куда более вольно, чем при наличии несдвигаемых стен. С принципом free plan связан принцип free facade, согласно которому фасад перестает быть зависимым от планировки и превращается в вольную оболочку. Самый простой пример — фасад со сплошным остеклением: ему "все равно", как организовано здание внутри. В отличие от фасада с четкой сеткой окон, которые соотносятся с определёнными интерьерными пространствами. Взаимосвязь между фасадом и планом — отдельная сложная тема, много раз уже изученная западными архитекторами и теоретиками, такими как Роберт Вентури и, собственно, Ле Корбюзье.
Принцип “свободного плана” Ле Корбюзье
Источник: https://www.firstinarchitecture.co.uk/le-corbusiers-five-points-of-architecture/
Источник: https://www.firstinarchitecture.co.uk/le-corbusiers-five-points-of-architecture/
Принцип “свободного фасада” Ле Корбюзье
Источник: https://www.firstinarchitecture.co.uk/le-corbusiers-five-points-of-architecture/
Источник: https://www.firstinarchitecture.co.uk/le-corbusiers-five-points-of-architecture/
Так вот, можно сказать, что Рем Колхас — один из самых выдающихся архитекторов XX века, основатель топового мирового бюро OMA — "освободил" еще одну архитектурную проекцию: разрез. Во всяком случае, так считает лауреат Притцкеровской премии, архитектор и исследователь Рафаэль Монео. В книге "Theoretical Anxiety and Design Strategies in The Work of Eight Contemporary Architects" он утверждает, что в интерпретации Колхасом проекта Downtown Athletic Club проявляется принцип free section — по аналогии с принципами free plan и free facade. Этот принцип значительно повлиял как на творчество Колхаса, так и на архитектуру XX и XXI веков в целом.
Downtown Athletic Club: разрез как коллаж функций
Downtown Athletic Club
Источник: https://newyorkerstateofmind.com/wp-content/uploads/2018/03/downtown_athletic_club.jpg
Источник: https://newyorkerstateofmind.com/wp-content/uploads/2018/03/downtown_athletic_club.jpg
Downtown Athletic Club не был спроектирован Колхасом: это небоскреб в Нью-Йорке, построенный в 1930 году по проекту Starrett & van Vleck. Роль Колхаса в данном случае сводится к тому, что он в своей книге Delirious New York, или "Нью-Йорк вне себя", переосмыслил это здание. В принципе, вся книга переосмысляет Манхэттен, рассматривая его архитектуру как манифест "культуры сжатия" (culture of congestion), как продукт эпохи капитализма и индустриализации. Или, как говорится в журнале "Introduction To Design Theories", "Рэм Колхас и сооснователи OMA (международной архитектурной фирмы, основанной в 1975 году в Лондоне) произвели нечто, что можно легко спутать с параноидальными галлюцинациями Георга Зиммеля, Чарльза Фурье или Людвига Хильберзаймера — социологически-элементаристские суждения о безумии капитализма". (Rem Koolhaas and his associates in the Office for Metropolitan Architecture (an international firm founded in London in 1975) produced what could easily be mistaken for the paranoid hallucinations of Georg Simmel, Charles Fourier, or Ludwig Hilberseimer — the sociological-elementarist apprehensions of capitalism's madness.)
Обложка издания книги Колхаса “Нью-Йорк вне себя”
Проект Starrett & Van Vleck изначально был необычным для своего времени: он содержал в себе и жилье, и общественные пространства, преимущественно спортивные. Каждый этаж имел определённую функцию. Колхас, вписывая это здание в свое видение Нью-Йорка, представил весь небоскреб как манифест нарциссической маскулинности, некий храм холостяков, где они живут свою лучшую жизнь: холят свои тела, занимаются спортом, пользуются благами превентивной медицины, и т.д. Таким образом, Колхас довел описание функций Downtown Athletic Club почти до абсурда. Например, он описал действия, совершаемые посетителями на девятом этаже, как "Eating oysters with boxing gloves, naked". Т.е., по Колхасу, на девятом этаже голые мужики должны были есть устриц в перчатках для бокса. В книге даже есть соответствующая иллюстрация.
Разрез Downtown Athletic Club
Источник: https://newyorkerstateofmind.com/wp-content/uploads/2018/03/downtown_athletic_club.jpg
Источник: https://newyorkerstateofmind.com/wp-content/uploads/2018/03/downtown_athletic_club.jpg
Гиперболизируя функционал таким образом, Колхас "высвечивает" принцип коллажа, определяющий структуру этого небоскреба. По сути, весь Downtown Athletic Club — это коллаж разнообразных планов, наслоенных друг на друга. Исходя из этого, Колхас приходит к выводу, что архитектура небоскребов может характеризоваться неопределенностью и гибкостью. Функции могут меняться, когда им надо адаптироваться к меняющимся условиям. При этом форма здания может оставаться такой, какой была изначально.
Именно в этой интерпретации, как считает Рафаэль Монео, Колхас и вывел принцип free section. Принцип этот заключается в том, что разрез здания определяет его функциональное наполнение и структуру; а поскольку функционал, как заметил Колхас, может меняться и адаптироваться, это значит, что и сам разрез, отображающий этот функционал, может меняться. Именно разрез проявляет и фиксирует гибкость и переменчивость архитектурного объекта. И, в принципе, именно исходя из разреза можно проектировать все здание.
Примечательно, что сам Колхас, описывая Downtown Athletic Club, не говорит о принципе free section напрямую. Напротив, он приводит цитату архитектора Рэймонда Худа, объясняющую принцип архитектуры Манхэттена: "План как проекция — важнее всего, поскольку он отражает активности людей, пользующихся зданием". (The plan is of primary importance, because on the floor are performed all the activities of the human occupants.) Т.е. Колхас вслед за Худом ставит во главу угла план, не разрез. Однако Монео все равно считает, что разрез для Колхаса важнее — ведь это, грубо говоря, способ выразить функциональное разнообразие здания в одной картинке. Каждый план — это только кусочек коллажа, разрез же — весь коллаж целиком.
Zeebrugge Sea Terminal
Главенствующая роль разреза присутствует в нескольких личных проектах Колхаса, среди которых можно отметить морской терминал в Zeebrugge, Бельгия (1979), и новый корпус Национальной Библиотеки Франции в Париже (1989). Оба проекта не были реализованы.
Проект в Zeebrugge примечателен формой: странным симбиозом сферы и конуса, в котором пересекаются дорожные пути и разнообразные функции, включая отель и даже зрительный зал. Здесь применены принципы, выведенные Колхасом в книге Delirious New York: функциональная насыщенность и мобильность при вертикальной ориентации. Разрез лучше других проекций передаёт и функционал морского терминала, и характер его формы: конус, перетекающий в шар, или наоборот.
Zeebrugge Sea Terminal, разрез
Источник: https://sulondon.syr.edu/teaching-learning/virtual-classroom/zeebrugge-terminal/
Источник: https://sulondon.syr.edu/teaching-learning/virtual-classroom/zeebrugge-terminal/
Помимо опоры на нью-йоркские небоскребы, морской терминал Колхаса содержит несколько других отсылок на архитектурные образы и типологии. Во-первых, сам Колхас называл этот проект "A Working Babel", т.е. рассматривал его как Вавилонскую Башню ХХ века. Во-вторых, согласно эссе Martine de Maeseneer и Dirk van den Brande "Rem Koolhaas, See Trade Center at Zeebrugge: A Working Babel", Колхас использовал здесь аллюзии на два проекта: Latting Observatory и Globe Tower. Latting Observatory — башня, построенная в 1853 году в Нью-Йорке в рамках Всемирной Выставки. Она послужила вдохновением для Эйфелевой башни. Globe Tower — фантазия Сэмюэля Фриде (Samuel Friede): гигантская стальная башня в форме шара, развлекательный комплекс, который должен был быть воздвигнут на Кони Айленде во всем том же Нью-Йорке. Похоже, Колхас вдохновлялся конструктивом обоих проектов. Влияние Globe Tower прослеживается более явно: здесь и форма шара, и функциональная насыщенность (шар переполнен пестрыми функциями), и авангардистская сюрреалистичность.
Питер Брейгель Старший, Вавилонская Башня
Источник: https://en.wikipedia.org/wiki/The_Tower_of_Babel_%28Bruegel%29
Источник: https://en.wikipedia.org/wiki/The_Tower_of_Babel_%28Bruegel%29
Latting Observatory
Источник: https://en.wikipedia.org/wiki/Latting_Observatory
Источник: https://en.wikipedia.org/wiki/Latting_Observatory
Globe Tower
Источник: https://www.onverticality.com/blog/coney-island-globe-tower
Источник: https://www.onverticality.com/blog/coney-island-globe-tower
В-третьих, в этом проекте можно заметить (вернее, авторы упомянутого эссе заметили) связь с еще одним проектом Колхаса: реновацией тюрьмы в Арнхеме. Тюрьма Коепель (Koepel) — одна из немногих реальных тюрем, построенных по типу паноптикума, или паноптикона: идеальной тюрьмы, круглой в плане, где по центру стоит "всевидящее око" — кабинка надзирателя, способного наблюдать за всеми камерами сразу. OMA в частности предложили рассечь эту замкнутую структуру несколькими "улицами", проходящими через центр паноптикума. Так "всевидящее око" полностью уничтожается, и концепция идеальной тюрьмы выворачивается наизнанку. В проекте морского терминала использован тот же прием, как отчетливо видно на фотографии макета: конический шар прорезается множественными транспортными путями. В казалось бы замкнутой самой на себе форме шара начинает непрерывно "сквозить" окружающий мир в виде транспортных и людских потоков.
Паноптикум: фасад, план, разрез
Источник: https://en.wikipedia.org/wiki/Panopticon
Источник: https://en.wikipedia.org/wiki/Panopticon
Koepel Panopticon Prison, макет. Центрального элемента (кабинки надзирателя в центре круга) больше нет
Источник: https://www.oma.com/projects/koepel-panopticon-prison
Источник: https://www.oma.com/projects/koepel-panopticon-prison
Zeebrugge Sea Terminal. Принцип рассечения замкнутого, круглого в плане объема
Причём здесь разрез? Поставим в ряд все перечисленные аллюзии: Вавилонская Башня, Latting Observatory, Globe Tower, паноптикум. Какая проекция доминирует в них? Похоже, разрез. В каждом из четырех случаев разрез выявляет ключевые характеристики здания. В Вавилонской Башне это вертикальная ось и спираль, в Latting Observatory — все та же вертикальная ось и конструктив, в Globe Tower — вертикальная ось, шарообразность формы и функциональная насыщенность, в паноптикуме — функции изоляции и тотального контроля. А Колхас, как следствие, интерпретирует эти характеристики в своем морском терминале и раскрывает разрез по-новому. Особенно интересны интерпретации Globe Tower и паноптикума.
Один из посылов Globe Tower можно сформулировать так: шар/купол — катализатор функций. Воздушные шары надувают газом до отказа, архитектурные — функциями. В условиях XX и XXI веков, которым во многом свойственна перенасыщенность (информацией, материальными благами, растущим населением), форма шара приобретает особую значимость. Колхас отдает этому должное, используя сферу в своем проекте крупного транспортного узла. И заодно подчеркивает, что лучший способ передать функциональную насыщенность шарообразной формы — разрезать ее сверху вниз.
Globe Tower любопытна еще тем, что в ней роль разреза доведена до почти абсурдного апогея. Эта башня "разбухает" от функций до такой степени, что в ней, можно сказать, отсутствует фасад. Этот пример показывает, что шарообразность нивелирует роль фасада и, возможно, даже планировок. Получается, разрез может служить ключевой и чуть ли не единственной проекцией для сферических и купольных зданий. (У Кенотафа Э.-Л. Булле тоже как будто нет фасада и почти нет планов, только разрез.) В Zeebrugge Sea Terminal Колхаса тоже почти что нет фасада как полноценной проекции: да, в нем имеются окна, остекление и элемент конструкций, но в целом он выглядит как оболочка, плотно окутывающая насыщенный организм. Самое важное содержится внутри.
Теперь про паноптикум. Здесь разрез, как уже было сказано, фиксирует полную изоляцию тюрьмы от внешнего мира и тотальный контроль пространства над человеком. В этом случае Колхас скорее идет от противного. Он — сначала в проекте реновации тюрьмы Коепель, а потом в морском терминале — уничтожает принцип изолированности интерьера от внешнего мира: прорезает замкнутое круговое пространство транспортными путями. Поскольку именно разрез лучше остальных проекций фиксирует взаимосвязь между интерьером и экстерьером, в интерпретации Колхаса разрез переосмысляет всю типологию идеальной тюрьмы, разрывая границу между замкнутым пространством тюрьмы и окружающей средой, т.е. фасад. Получается, разрез способен переиначивать типологии и даже почти полностью уничтожать фасад, дай ему только волю.
Très Grande Bibliothèque
На проект нового корпуса Национальной Библиотеки Франции проводился конкурс, в котором участвовали многие именитые архитекторы, включая Марио Ботта, Бернарда Чуми, Жана Нувеля. Выиграл строгий функциональный (от слова "функционализм" — направление в архитектуре) проект Доминика Перро. Колхас и бюро OMA тоже участвовали и получили honorable mention. Их проект называется Très Grande Bibliothèque, или TGB — "Очень Большая Библиотека".
Целью конкурса было спроектировать здание библиотеки со множеством "мини-библиотек", включая интерактивную библиотеку, зал каталогов, исследований, т.д. Иначе говоря, эта библиотека предполагалась для хранения гигантского количества информации в самых разных видах, включая цифровой. OMA, размышляя над ролью информации в конце ХХ века, пришли к strategy of void — "стратегии пустоты": сделали куб с пустотами произвольной формы, каждая из которых предназначалась для определённой библиотечной функции. Особенность приема в том, что здесь пустоты играют настолько главенствующую роль, что массив, в котором эти пустоты "выбиты", как будто совсем теряет значение. Получается некий парадокс: пустота становится почти осязаемой, а то, что было массой (предполагалось как масса), становится почти невидимым. Лучше всего эта зеркальность читается в макетах. Если же посмотреть на проекции, то в них явно читается принцип коллажа: все планы разные, каждый со своими "пятнами", а разрезы объединяют планы, показывая соотношение между "пустотами" и "массой". Здание работает как контейнер функций — равно как нью-йоркские небоскребы и морской терминал в Zeebrugge. Примечательно также, что в этом здании тоже почти нет фасада. Он выполняет роль оболочки, задающей очертания куба, и на этом почти что все. Акцент полностью смещен на функциональную насыщенность.
Très Grande Bibliothèque, аксонометрия
Источник: https://www.metalocus.es/en/news/very-big-library-montreals-cca
Источник: https://www.metalocus.es/en/news/very-big-library-montreals-cca
Très Grande Bibliothèque, план
Источник: https://afasiaarchzine.com/2025/09/tres-grande-bibliotheque-paris-oma/
Источник: https://afasiaarchzine.com/2025/09/tres-grande-bibliotheque-paris-oma/
Très Grande Bibliothèque, план
Источник: https://afasiaarchzine.com/2025/09/tres-grande-bibliotheque-paris-oma/
Источник: https://afasiaarchzine.com/2025/09/tres-grande-bibliotheque-paris-oma/
Très Grande Bibliothèque, план
Источник: https://afasiaarchzine.com/2025/09/tres-grande-bibliotheque-paris-oma/
Источник: https://afasiaarchzine.com/2025/09/tres-grande-bibliotheque-paris-oma/
Très Grande Bibliothèque, разрез
Источник: https://afasiaarchzine.com/2025/09/tres-grande-bibliotheque-paris-oma/
Источник: https://afasiaarchzine.com/2025/09/tres-grande-bibliotheque-paris-oma/
Très Grande Bibliothèque, разрез
Источник: https://afasiaarchzine.com/2025/09/tres-grande-bibliotheque-paris-oma/
Источник: https://afasiaarchzine.com/2025/09/tres-grande-bibliotheque-paris-oma/
Très Grande Bibliothèque, фасад
Источник: https://www.archdaily.com/235388/tres-grande-bibliotheque-very-big-library-exhibition
Источник: https://www.archdaily.com/235388/tres-grande-bibliotheque-very-big-library-exhibition
Макеты Très Grande Bibliothèque: общий вид (слева) и пустоты (справа)
Источник: https://www.metalocus.es/en/news/very-big-library-montreals-cca
Источник: https://www.metalocus.es/en/news/very-big-library-montreals-cca
Когда смотришь на два макета TGB, один из которых отображает внешний вид библиотеки, а другой — пустоты внутри нее, приходит на ум аналогия с архитектурой Стивена Холла. У Стивена Холла есть проект Tianjin Ecology and Planning Museums. По сути, это два здания, как бы вынутые одно из другого. Пустоты одного здания отображены в массивах соседнего. После проведения такой параллели хочется сказать, что Très Grande Bibliothèque, как и проект Стивена Холла — это размышление на тему не определённых архитектурных типологий и архетипов, как было в Zeebrugge Sea Terminal, а взаимосвязи между массой и пустотой: неких базовых составляющих архитектуры. Массы и пустоты формируют структуру любого здания; лучше всего эту структуру обычно иллюстрирует разрез. И проект TGB показывает, как разрез может вывернуть здание наизнанку.
Tianjin Ecology and Planning Museums, макет
Источник: https://www.archdaily.com/318246/tianjin-ecocity-ecology-and-planning-museums-steven-holl-architects
Источник: https://www.archdaily.com/318246/tianjin-ecocity-ecology-and-planning-museums-steven-holl-architects
Примеры из современной архитектуры
Прежде чем сделать общий вывод о значимости разреза для современной архитектуры, можно отметить, что характеристики free section совпадают с несколькими современными трендами.
Первый — расслоение функций зданий по высоте. Сегодня популярно проектировать многофункциональные комплексы — то есть, попросту говоря, запихивать в одно здание много-много всего сразу: и жилье (желательно разных типологий), и офисы, и коммерческие помещения, и общественные пространства. Легче всего это сделать, распределяя функции по этажам. По сути, это следование принципу, заложенному в Downtown Athletic Club и проявленному Колхасом. Пример — проект CDMX Mash-Up нью-йоркского бюро REX: многофункциональный небоскреб для Мехико (участвовал в конкурсе, получил второе место). В нем сочетаются функции офисов, жилья и ритейла, и именно разрезы лучше всего объясняют устройство здания.
CDMX Mash-Up, концепция основного объема
Источник: https://rex-ny.com/project/cdmx-mash-up/
Источник: https://rex-ny.com/project/cdmx-mash-up/
CDMX Mash-Up, продольный разрез
Источник: https://rex-ny.com/project/cdmx-mash-up/
Источник: https://rex-ny.com/project/cdmx-mash-up/
CDMX Mash-Up, концепция площади перед небоскребом
Источник: https://rex-ny.com/project/cdmx-mash-up/
Источник: https://rex-ny.com/project/cdmx-mash-up/
CDMX Mash-Up, поперечный разрез
Источник: https://rex-ny.com/project/cdmx-mash-up/
Источник: https://rex-ny.com/project/cdmx-mash-up/
Еще один пример — пристройка к New Museum of Contemporary Art в Нью-Йорке, которая наделала много шума в архитектурных кругах (https://www.oma.com/projects/new-museum). Этот проект в том числе показывает, что разрез может формировать не только сильно вытянутые по вертикали здания, и не только шарообразные.
New Museum
Источник: https://www.oma.com/projects/new-museum
Источник: https://www.oma.com/projects/new-museum
New Museum, структура
Источник: https://www.oma.com/projects/new-museum
Источник: https://www.oma.com/projects/new-museum
И третий (может быть, неожиданный) пример — магистерская диссертация выпускника МАСИ МФЮА Кирилла Шрамова на тему "Ревитализация старой промзоны с созданием вертикальной планировочной структуры производственно-жилого комплекса". Переводя на более человеческий язык, этот проект предлагает разместить в небоскребах промышленные цеха — вместе с офисами и жильем.
Второй тренд — скорее даже не тренд, а концептуально сильный прием, ведущий к выразительным пространственным решениям. И, как следствие, имеющий большой потенциал. Это использование нерегулярных пустот (voids) в объеме здания. В некотором роде он противоречит расслоению функций, поскольку пустоты прорезают перекрытия и функциональная схема становится не расчерченной по этажам, а нерегулярной по высоте. Проектировать здания по такой схеме достаточно трудно в том числе из-за сложностей с конструктивом, следования пожарным нормам, и т.д. Но то, что труднодостижимо сегодня, может стать обыденным завтра.
Один из реализованных примеров имеет авторство OMA, что неудивительно: библиотека в Сиэттле. Несколько объемов стоят друг над другом со сдвигом, пустоты между ними заполняются функциями. И да, опять структура и функционал лучше всего передаются через разрез. Этот проект менее смелый, чем проект библиотеки в Париже, и в реализованном виде он как будто выглядит менее эффектно, чем в макетах и схемах, потому что пустоты закрываются довольно плотными фасадными сетками. Но принцип пустот присутствует, так или иначе.
Seattle Central Library
Источник: https://www.archdaily.com/11651/seattle-central-library-oma-lmn
Источник: https://www.archdaily.com/11651/seattle-central-library-oma-lmn
Seattle Central Library, концепция
Источник: https://www.oma.com/projects/seattle-central-library
Источник: https://www.oma.com/projects/seattle-central-library
Seattle Central Library, макет
Источник: https://www.archdaily.com/11651/seattle-central-library-oma-lmn
Источник: https://www.archdaily.com/11651/seattle-central-library-oma-lmn
Другой пример — уже упомянутый проект Стивена Холла, Tianjin Ecology and Planning Museums. Здесь пустоты определяют структуру и интерьерный облик здания: лучше всего это читается в интерьерных снимках и череде разрезов. В отличие от проектов Très Grande Bibliothèque и Seattle Central Library, пустоты этого проекта перетекают друг в друга, формируя захватывающее интерьерное пространство.
Tianjin Ecology and Planning Museums, разрезы
Источник: https://www.archdaily.com/318246/tianjin-ecocity-ecology-and-planning-museums-steven-holl-architects
Источник: https://www.archdaily.com/318246/tianjin-ecocity-ecology-and-planning-museums-steven-holl-architects
Tianjin Ecology and Planning Museums, макет интерьера
Источник: https://www.archdaily.com/318246/tianjin-ecocity-ecology-and-planning-museums-steven-holl-architects
Источник: https://www.archdaily.com/318246/tianjin-ecocity-ecology-and-planning-museums-steven-holl-architects
Tianjin Ecology and Planning Museums, макет интерьера
Источник: https://www.archdaily.com/318246/tianjin-ecocity-ecology-and-planning-museums-steven-holl-architects
Источник: https://www.archdaily.com/318246/tianjin-ecocity-ecology-and-planning-museums-steven-holl-architects
Еще два очень похожих друг на друга примера — Rolex Learning Center японского бюро SANAA и National Kaohsiung Centre for the Arts нидерландского бюро Mecanoo. В обоих случаях некий горизонтально ориентированный объем заполняется пустотами — либо вырезанными из объема, либо как бы вспухающими в нем изнутри. В случае проекта SANAA эти пустоты просто пустые, а в пустотах проекта Mecanoo заключаются разнообразные функции.
Принципиальная разница с предыдущими проектами в том, что здесь главная проекция — план, что довольно очевидно. Эти примеры можно рассматривать как перевертыши Downtown Athletic Club, Zeebrugge Sea Terminal и Très Grande Bibliothèque. Разрезы здесь — кусочки коллажа пространств и функций: их много и они все разные, каждый может отвечать за определенную "дырку" или "выпуклость". План же описывает почти весь функционал и структуру здания сразу.
Кстати, по логике эти два проекта похожи на еще один проект Колхаса — Hotel and Convention Center в Марокко. Это огромная плоская "коробка", квадратная в плане, с множеством отверстий и несколькими внутренними объемами, неровно разрезанная на два слоя, верхний приподнят на "ножках". Рисунок "отверстий" почти супрематический. Принципы проектирования здания как коллажа и контейнера функций здесь те же, что в проектах и исследованиях Колхаса, которые раскрывают потенциал разрезной проекции.
Rolex Learning Center
Источник: https://arquitecturaviva.com/works/epfl-rolex-learning-center-1
Источник: https://arquitecturaviva.com/works/epfl-rolex-learning-center-1
Rolex Learning Center, план
Источник: https://arquitecturaviva.com/works/epfl-rolex-learning-center-1
Источник: https://arquitecturaviva.com/works/epfl-rolex-learning-center-1
National Kaohsiung Centre for the Arts
Источник: https://www.mecanoo.nl/Projects/project/54/National-Kaohsiung-Centre-for-the-Arts?d=0&t=0
Источник: https://www.mecanoo.nl/Projects/project/54/National-Kaohsiung-Centre-for-the-Arts?d=0&t=0
National Kaohsiung Centre for the Arts, план
Источник: https://www.mecanoo.nl/Projects/project/54/National-Kaohsiung-Centre-for-the-Arts?d=0&t=0
Источник: https://www.mecanoo.nl/Projects/project/54/National-Kaohsiung-Centre-for-the-Arts?d=0&t=0
Hotel and Convention Center, макет
Источник: https://www.oma.com/projects/agadir-convention-centre
Источник: https://www.oma.com/projects/agadir-convention-centre
Hotel and Convention Center, макет
Источник: https://www.oma.com/projects/agadir-convention-centre
Источник: https://www.oma.com/projects/agadir-convention-centre
Hotel and Convention Center, макет
Источник: https://www.oma.com/projects/agadir-convention-centre
Источник: https://www.oma.com/projects/agadir-convention-centre
Прошлое и будущее разреза
Нельзя сказать, что в архитектуре, созданной до Колхаса, вообще нет примеров, где разрез является основной или значимой проекцией. Допустим, продольные разрезы христианских базилик и соборов не менее важны, чем планы. В принципе, в любой вертикальной и купольной постройке разрез имеет особое значение. Но сложно найти примеры в традиционной архитектуре, где разрез, фиксируя характер пространства и очертания формы, в то же время определяет гибкий функционал здания. Да, распределение функций по высоте встречается в самых древних типологиях, например, в древнеримских инсулах, где на первом этаже располагались торговые лавки, а на верхних — жилье для разных классов общества. Но, похоже, нигде нет примера, в котором функции наслаивались бы друг на друга без подчинения иерархии, могли перемешиваться, меняться, нарочито разрывать границу между интерьером и экстерьером (как в Zeebrugge Sea Terminal) и тем более вытеснять массу в пользу пустот (как в TGB).
Впрочем, нет, в традиционной архитектуре можно найти некие предпосылки free section, еще и в контексте шарообразных форм. Существует легенда (или нечто вроде), что Брунеллески, проектируя знаменитый купол собора Санта Мария дель Фьоре во Флоренции, придумал разместить в пустоте между двумя слоями этого купола лавки, торгующие хлебом и вином для каменщиков, этот купол возводящих. Это было что-то вроде шутки. С другой стороны — очень оригинальная идея. И ее можно наглядно изобразить только через разрез, не план. Правдива эта история или нет — на совести автора книги “What is architecture? : an essay on landscapes, buildings, and machines”. Даже если не правдива, она крутая (согласитесь). Поднимает, например, вопрос о том, можно ли заполнять строящееся здание временными функциями, и как потом эти функции адаптировать после ввода здания в эксплуатацию. Может ли функция меняться сквозь все стадии "жизни" здания? Как это будет влиять на его форму, предполагает ли это его сборно-разборный характер? Но это уже отдельная тема. (Хотя, не совсем уж отдельная: Колхас ведь изучал как раз функциональную мобильность архитектуры в контексте разреза.)
Как уже было сказано выше, разрез освободился, только когда стала ослабляться зависимость между планом и фасадом здания. Т.е. модернистские принципы free plan и free facade, которые вывел Ле Корбюзье, сделали возможным возникновение free section. Принцип вольного разреза не стал настолько давлеющим в XХ веке, что архитектурные бюро всего мира массово принялись проектировать, делая разрез доминирующей проекцией. В бюро OMA, основанном Колхасом, тоже не все проекты таковы. Тем не менее, разрез стал во многом определять облик современной архитектуры. Почему? Архитектура стала слишком сложной для плана и фасада. В нынешние времена роста плотности населения и, как следствие, неуклонной урбанизации архитектурные функции множатся, чаще меняются, конфликтуют и сосуществуют одновременно. Как следствие, план теряет способность "описывать" здание целиком, а фасад вообще теряет связь с происходящим внутри. Разрез в таких условиях — единственная проекция, которая может в одиночку удержать сложность архитектурного объекта (особенно — что важно! — если он вертикально ориентирован; а сегодня вертикальные конструкции становятся все более востребованными). Если здание — динамическая система, то разрез — наиболее адекватный способ ее отображения. Более того: разрез теперь — не просто способ репрезентации здания. Он начинает не только изображать, но и определять архитектуру. Поскольку современная архитектура все чаще работает с гибкими функциями и мыслит здания как контейнеры процессов, а не фиксированные формы, разрез становится способом мышления, способом проектирования.
Разрез — источник самых смелых интерпретаций архитектурных типологий и смыслов. Функциональное безумие, выворачивание структуры пространств наизнанку, разрыв и уничтожение фасадов — разрез таит в себе очень широкое поле для экспериментов. А раз так, архитектуре предстоит еще много увлекательных приключений.
Список неоцифрованных источников:
- Koolhaas, R. (1994). Delirious New York : a retroactive manifesto for Manhattan (New ed). Monacelli Press.
- Moneo, J. R., & Harvard University Graduate School of Design. (2004). Theoretical anxiety and design strategies in the work of eight contemporary architects. MIT Press.