КСИЛ дискурс / Богдан Лобанов

Двадцать лет назад советские детские металлические «ракеты» и сферические лазалки отрицались как культурная ценность. Мамы нулевых водили своих детей в соседние дворы, чтобы, в логике капрома, вместе прикоснуться к новому цветному «евро» пластиковому городку с горкой. Новые площадки для новых россиян строились на отрицании советских. Но с массовой «реновировацией» советских площадок на КСИЛ, старая советская, исчезающая дворовая среда в 2010-х, начала входить в моду. Важной точкой, фиксирующей ценностный разворот, стала серия книг Польского издательства Zupagrafika. Многим знакомы их серии про панельное восточноевропейское жилье, но отдельно есть и книга о советских детских площадках.

Сейчас, с популярностью уже советского наследия, массово утрачивается наследие нулевых и десятых — цветной типовой городок. Часто КСИЛ воспринимается как визуальный шум, в публичном дискурсе фигурирует как пережиток и проблема. Урбанисты десятых в своих ЖЖ, блогах и ютуб‑каналах хорошо постарались в демонизации цветных городков, активно противопоставляя уже более современные Европейские бревенчатые площадки.

Архитекторы в проектах благоустройства почти автоматически помечают КСИЛ как «морально устаревшее оборудование» и «подлежащее демонтажу». Программа «Мой район» ежегодно сносит десятки, если не сотни, красно‑жёлтых детских городков. Сам КСИЛ уже несколько лет выпускает новую линейку городков в духе рыночного запроса «под дерево». Можно предположить, что из‑за однозначно негативного восприятия, в относительном соотношении, КСИЛ‑площадки сносятся быстрее советских.

Интенция замены площадок понятна — сделать оборудование во дворах современнее, сложнее и функциональнее, экологичнее, решить эстетический конфликт городка и среды. Но почему при таких целях в работе с КСИЛОМ нет практик, альтернативных сносу? У цветастых городков нулевых есть шансы повторить путь советских: через отрицание и массовый снос прийти к ценности и сохранению. Каждый акт полного демонтажа стирает конкретную биографию двора, обнуляет накопленную память, повторяет цикл слепой замены и культурной потери.

Текущая эстетическая ненормативность городков может перестроиться подобно советской. По КСИЛ‑наследию будут ностальгировать зуммеры. Уже сейчас эти площадки — маркер «нового постсоветского детства» нулевых, уже сейчас повзрослело поколение, выросшее в этой цветной среде. Готовы ли зуммеры потерять своё детство, воплощенное в материальности, в очередной волне реновации?

Сегодня КСИЛ‑феномену не хватает нового критического дискурса, поиска альтернативных практик работы с ним и просто признания иного как культурной ценности. Усиливает потенциальный конфликт в потере цветной среды — безальтернативность восприятия городков со стороны архитекторов и автоматический снос.

Профессиональное сообщество, пускай пока теоретически, но может нанести превентивный удар по массовой потере городков или хотя бы быть к ней морально готовым. Особенно ценной может стать работа с партиципацией проектирования и повышением статуса горожан в их правах на город, собственный двор и КСИЛ‑площадку. С таким дискурсивным и более сложно устроенным проектным подходом в реконструкции дворов могут появиться решения, ранее немыслимые архитекторами:

Конъюнктура рынка и практики ведения проектов благоустройства вряд ли позволят быстро протестировать альтернативные подходы. Но подобные эксперименты могут начинаться с исследовательских лабораторий и студенческих воркшопов.