ВСЕ СОБЫТИЯ
2026-07-29 18:37

«Забудь все, чему тебя учили в вузе», или факап-лист молодого архитектора: как не надо проходить собеседование в статусное архбюро

ФЕСТИВАЛЬ
Архитекторов учат мыслить пространством, работать с контекстом, проектировать дома и города. Но почти не учат самому простому – рассказывать о себе. Не о концепции жилого квартала, не о мастер-плане или фасаде, а о человеке, который все это придумал.

Чтобы продемонстрировать это наглядно, четыре руководителя ведущих архбюро и один «кадровик» собрались на HR-шоу «Архитектурный кастинг» в рамках фестиваля «День архитектора — 2026», организаторами которого выступили Юлия Зинкевич, генеральный директор коммуникационного агентства «Правила общения», и Тимур Абдуллаев, руководитель бюро ARCHINFORM. Формат жесткий и честный: молодые специалисты выходят на сцену, получают 3–5 минут на самопрезентацию, а эксперты выносят вердикт немедленно и публично.
В роли работодателей выступили:

Тимур Абдуллаев (ARCHINFORM), Татьяна Борисова (МАМ), Ильдар Гиниятов (Parsec), Александр Салов (Osetskaya.Salov) и Валентина Фирсова (HR-директор STEM). Вместе они управляют бюро с суммарным штатом более 200 человек и десятками реализованных объектов по всей стране.
За несколько часов кастинга повторились одни и те же ошибки. Почему фраза «я готов ко всему» не работает? Зачем работодателю знать, каким спортом вы занимались? И почему хорошо поставленный голос оказывается не менее важным, чем портфолио?

Самые любопытные выводы этого необычного публичного собеседования – как анти-памятка для всех, кто собирается искать работу в архитектуре.

1. «Я готова на всё» = Я не знаю, чего хочу

Почти каждый второй кандидат с гордостью заявлял о своей готовности делать что угодно. И почти каждый раз получал одинаковую реакцию.
«„Я готова на всё“ звучит для меня примерно как „я не знаю, чего хочу“. Мы всегда смотрим на человека как на потенциального долгосрочного сотрудника и хотим понять, куда он движется. А если человек не знает, куда он идёт, как я могу понять, куда его поставить?» – Тимур Абдуллаев (ARCHINFORM).
Работодатель считывает «готовность на всё» не как гибкость и энтузиазм, а как профессиональную растерянность. И на этот случай совет кандидатам нашелся у Ильдара Гиниятова (Parsec): рассказывайте не только о том, чем хотите заниматься, но и чем не хотите. Работали в интерьерах – вам понравилось? Вы ушли оттуда, потому что это не ваше, или потому что предложили больше денег? Этот вектор позволяет бюро понять, как интегрировать вас в свою структуру. Опыт ценен не сам по себе, а с выводами, которые вы из него сделали.

2. Красный диплом – не панацея

Аналогичную настороженность (а не восхищение, как следовало предположить) у многих из экспертов вызывает красный диплом. Для Тимура Абдуллаева это сигнал, что человек находится в «академической истории», а первое, что ему скажут в архитектурном бюро: «забудь всё, чему тебя учили в вузе, начнём сначала».

Александр Салов (Osetskaya.Salov) смягчил эту позицию, но подтвердил логику:
«Красный диплом говорит о трудолюбии и усердии – вы долго и методично шли к цели. Но работодатель, видя его, предположит, что вам будет интереснее изучать теорию, чем долго вычерчивать схему. Это не плохо – это констатация. Такому специалисту, скорее всего, подойдёт концептуальная работа, где нужно разбираться с теорией, а не рутина. Просто надо это понимать и выбирать правильное место».
То есть красный диплом – не минус, но и не гарантия успеха. Работодатель считывает по нему не столько знания, сколько тип личности: склонность к академической, а не практической деятельности. И если вы идёте в бюро, где 70% времени уходит на «рабочку», вы можете быстро выгореть.

3. Archicad мертв. Да здравствует Revit.

Самый острый практический вывод кастинга: навык владения Archicad сегодня – не плюс и даже не нейтральный факт. Ильдар Гиниятов был категоричен, призвав «двумя, тремя и четырьмя руками» даже слово этоне произносить:
«Просто всё, эпоха прошла – связка Rhinoceros + Grasshopper + Revit будет намного лучше».
Татьяна Борисова (архитектурная мастерская МАМ), которая к тому же преподает в МАРХИ, признала, что это болезнь всех современных студентов: они с удовольствием увлекаются параметрическими программами, делают сложные модели в Grasshopper, а потом не умеют чертить в Revit. Между тем 80% московских бюро работают именно в нём. И Валентина Фирсова, HR-партнер ведущих архитектурных бюро, подтвердила, что все её клиенты из этой отрасли действительно работают в Revit.

Отсюда вывод: параметрика — это надстройка, которая делает архитектора интересным, но не заменяет базовый инструмент.

4. «Я из Волгограда» – не приговор, а контекст

Сразу несколько кандидатов извинялись за то, что приехали не из Москвы и не смогут остаться надолго. Жюри единодушно призвало не рассматривать это как преграду: архитектура сегодня – это кросс-муниципальная история, и география перестала быть ограничением.

Тимур Абдуллаев поделился отличной историей:
«Мне в соцсети написал человек из Перу. Я ему отвечаю: ты хоть понимаешь, где мы? А он: да, я приеду следующим летом. И я об этом вообще забыл. Наступает лето – он реально приезжает. В итоге человек абсолютно идеально интегрировался в коллектив другой языковой группы, из другой части планеты».
Ильдар Гиниятов добавил, что в его бюро работает несколько ребят из Волгограда – приехали на неделю и остались навсегда. Аналогичный пример нашелся и уТатьяны Борисовой: в МАМ стажировалась девушка из Казани, которая потом целый год работала удалённо на полставки, а после окончания университета вышла в московский офис. Валентина Фирсова, которая родом из Сибири, подчеркнула: «Наоборот, надо гордиться своей родиной. Переезд не повод для извинений».

5. Чеховское ружье, которое не выстрелило

Одна из участниц рассказала, что десять лет занималась художественной гимнастикой – она упомянула это в начале выступления, и жюри замерло в ожидании: сейчас будет эффектная концовка. Не дождались. Ведущий специально остановился на этом моменте, потому что он иллюстрирует фундаментальную ошибку самопрезентации:
«Вы повесили чеховское ружьё в начале рассказа. Я думал, в конце вы сделаете акробатический трюк или хотя бы скажете, как спорт повлиял на вашу архитектуру. Ружьё не выстрелило».
Любой сильный факт биографии должен работать на кандидата. Если вы рассказываете о спортивных достижениях, нужно показать, чему именно они вас научили: дисциплине, выносливости, работе на результат, умению выдерживать нагрузку.

Александр Салов объяснил, как именно это ружьё должно стрелять в архитектурном контексте:
«Представьте: вы приходите к руководителю, проектирующему спортивный объект, и говорите – я архитектор и десятикратная призёрка соревнований. Тогда любой контракт – ваш. Это огромный потенциал, который просто не был использован. Потому что заказчик, видя вас, понимает: этот человек знает, как устроен спорт изнутри. Вы можете аргументировать решения на уровне, недоступном обычному архитектору».
Как заметили эксперты, если бюро проектирует спортивные объекты, архитектор с серьезным спортивным прошлым способен говорить с заказчиком буквально на одном языке. Иногда именно такие детали оказываются решающими.

6. Спорт — это не про здоровье, это про контракты

Кстати, о спорте. Тема прозвучала не случайно. Тимур Абдуллаев, чье бюро недавно сдало Дворец водных видов спорта в Екатеринбурге – объект площадью почти 62 000 м², знает, о чем говорит:
«Архитектор, который спортом не занимается, долго не протянет просто по образу жизни. Спорт характеризует его как личность, ее умение долго и терпеливо идти к цели. А в архитектуре это главное качество».
Татьяна Борисова и Валентина Фирсова согласились сэтим тезисом – ведь если человек чего-то долго и терпеливо достигал в другой отрасли, это бонус в любой профессии.

7. «Иди доучивайся»: возраст и его парадоксы

Несколько членов жюри удивили кандидатов-третьекурсников неожиданным ответом. Вместо «когда выходите на работу?» студенты услышали: «не торопитесь».
«Не торопитесь идти на работу. Насладитесь жизнью – у вас ещё столько энергии», посоветовал Ильдар Гиниятов.
Валентина Фирсова поддержала мудрый совет, пояснив, что как HR рассматривает соискателей с четвёртого-пятого курса, а как мама – кандидатов чуть постарше.

При этом те же работодатели предлагали некоторым выступающим на сцене прислать портфолио – в том числе и студентов третьего курса. Противоречие? Нет, логика: хорошо выступил, эмоционально зацепил, вызвал интерес – присылай, посмотрим, даже если ты ещё не готов к полноценной работе. Возраст – фильтр мягкий, а не жёсткий. Бюро готовы брать талантливых студентов на стажировки, но не воспринимают их как полноценных сотрудников прямо сейчас.

Главный вывод: студентов не учат продавать себя.

К концу кастинга стало понятно: ни диплом, ни список программ, ни количество конкурсов сами по себе не гарантируют успеха. Работодатели ищут не идеальных выпускников – они ищут людей, которые понимают, зачем пришли в профессию.
«Главная ценность молодого специалиста – желание расти. Мы не ждем супернавыков. Но когда человек понимает, кем хочет стать на следующем этапе, это всегда производит впечатление», – подвел итог Тимур Абдуллаев.
Как опытный HR Валентина Фирсова отметила:
«Наша самая большая беда, что в институте архитекторов почему-то не учат разговаривать. Я призываю: вы с третьего курса должны проходить курсы ораторского мастерства. Потому что это пригодится, когда вы будете на переговорах, представлять себя или проекты своего бюро».
А напоследок посоветовала прикладывать к откликам на HeadHunter короткую видеовизитку – потому что именно голос, интонация и умение говорить становятся тем самым преимуществом, которое открывает дверь на любом собеседовании.

Возможно, в этом и заключался главный урок «Архитектурного кастинга». Архитектор по-прежнему говорит своими проектами. Но помимо презентации красивого портфолио, ему предстоит убедительно рассказать историю человека, который способен эти проекты создать. И, судя по реакции руководителей бюро, именно этому архитектурной школе еще только предстоит научиться.