ВСЕ ЛЮДИ
2026-10-18 12:29

ИНТЕРВЬЮ / Main Buro

ИНТЕРВЬЮ
Main Buro — архитектурное бюро, основанное в 2021 году Марией Исаковой, Николь Крихели и Софьей Баранник.

Мы проектируем архитектуру, интерьеры, жилые и общественные пространства, рассматривая каждый проект как результат работы с масштабом, контекстом и человеком. Один из ключевых приоритетов бюро — городская среда: нас интересует не только объект как таковой, но и его роль в структуре города, в его памяти, настоящем и будущем. Мы понимаем архитектуру как практику, работающую на пересечении разных масштабов — от детали до городского полотна. Это позволяет воспринимать форму не как автономное высказывание, а как средство организации пространства, функции и восприятия. Образ проекта, его потенциал и зонирование рождаются из внимательного чтения контекста, городской ткани и шварцплана. Архитектура, на наш взгляд, должна работать на людей: формировать сценарии жизни, усиливать идентичность места и создавать запоминающиеся образы, способные становиться якорными точками городской среды.
Софья Баранник, Николь Крихели и Мария Исакова — архитекторы, сооснователи Main Buro

Что сегодня определяет архитектурный язык Main Buro? Что объединяет проекты бюро?

Наверное, в первую очередь — широта самого подхода к архитектуре. Сегодня архитектура существует в гораздо более сложном контексте, чем просто поиск формы. В неё одновременно входят требования города, задачи девелопера, экономика проекта, сценарии будущих пользователей, маркетинг, продуктовая логика, ограничения конкретной площадки. Всё это можно воспринимать как помехи чистому архитектурному высказыванию, а можно — как дополнительную глубину задачи и точку роста. Нам ближе второй подход.

Мы стараемся видеть в архитектуре не только художественное высказывание, но и реальный, осязаемый продукт. Нам важно не мыслить исключительно «на бумаге», а понимать, как проект будет существовать после реализации: как им будут пользоваться, как он будет восприниматься человеком, как впишется в экономику и жизнь города.

При этом, если говорить именно об архитектурном языке, нам близки элегантность и чистота мысли. Мы стараемся быть понятными и логичными на всех уровнях — от общей градостроительной идеи до детали. Нам не очень интересна псевдоинтеллектуальность, сложность ради сложности или архитектурный жест, существующий только ради самого жеста. Идея может быть достаточно простой, но при этом глубокой и последовательно проведённой через весь проект.

Наверное, ещё один принцип, объединяющий наши проекты, — работа с масштабом, контекстом и человеком. Мы воспринимаем архитектуру как практику, которая существует одновременно на разных уровнях: от детали и тактильности материала до городского полотна. Форма для нас не автономна — она организует пространство, функцию, движение и восприятие.

Поэтому практически всегда проект начинается с внимательного чтения места: городской ткани, шварцплана, пешеходных и транспортных связей, окружающей морфологии, масштаба застройки. А дальше уже из этого рождаются образ, зонирование и архитектурная логика.

В конечном счёте нам важно, чтобы архитектура работала на людей: формировала сценарии жизни, поддерживала или усиливала идентичность места и при этом могла создавать запоминающийся образ, становиться новой точкой в городской среде.

Как вы определяете границы работы с контекстом: что в существующей среде необходимо сохранить, а что можно переосмыслить?

Каждый проект в существующей городской среде становится для нас определённым выбором: вступаем ли мы в противостояние с контекстом или, наоборот, стараемся ему подыграть. Причём одного универсального ответа здесь нет.

На Чаплыгина мы в процессе работы пробовали оба сценария. Рассматривали и более контрастный по отношению к окружению вариант, и более спокойный, контекстуальный. В итоге пришли к тому, что здание может позволить себе достаточно современную, не классическую ритмику фасада, но при этом оставаться тесно связанным со средой через материал, пропорции и общий масштаб.
Офис на Чистых
Вообще для нас работа с контекстом не означает необходимость буквального воспроизведения существующей архитектуры. Мы стараемся сначала понять, из чего складывается идентичность места. Иногда это материал, иногда масштаб, пропорциональный строй, ритм улицы, высотность, морфология квартала или характер фасадных членений.

То есть нам важнее сохранить не конкретную форму, а внутреннюю логику среды.

В проекте на Чаплыгина контекстуальный анализ как раз позволил встроить объект в существующий фронт улицы не формально, а через работу с морфологией места, пропорциями и материальной структурой окружающей застройки.

При этом здание не должно было раствориться в окружении. Для нас было важно найти баланс между встроенностью и различием: сохранить соразмерность месту, но оставить архитектуре современный характер.
Офис на Чистых
Офис на Чистых

Как историческая среда влияет на архитектурный язык нового здания — и что в нём при этом остаётся современным?

Историческая среда для нас прежде всего задаёт систему координат.

Она может определять масштаб, пропорции, ритм фасада, характер материала, высотные отметки, степень детализации. Всё это становится исходными данными для нового здания, но не обязательно его стилистическим языком.

На Чаплыгина мы обращались к классическим принципам композиции — соразмерности, ритму, иерархии фасадных членений, тектонической ясности. Но эти принципы использовались не для того, чтобы воспроизвести историческую архитектуру буквально, а как фундамент для современного решения.
Офис на Чистых
Современность здесь, наверное, как раз и заключается в свободе интерпретации. Можно сохранить классическую логику построения фасада, но работать с другим ритмом, другой степенью абстракции, современными деталями и материалами.

Для нас было важно добиться ощущения преемственности, не уходя при этом в стилизацию.

Исторический контекст задаёт определённую дисциплину. Он заставляет быть точнее, внимательнее относиться к пропорциям и масштабу. Но внутри этой дисциплины всё равно остаётся место для современного архитектурного высказывания.

За счёт чего новое здание может вступить в диалог со сложившейся архитектурой, не превращаясь в её стилизацию?

Нам кажется, что диалог со сложившейся архитектурой лучше строить не через буквальные цитаты, а через более фундаментальные вещи.

Это пропорция, ритм, масштаб, материал, тектоника, характер фасадных членений. Если новое здание понимает эти принципы, ему необязательно копировать архитектурные детали исторического окружения, чтобы оставаться с ним в диалоге.

В проекте на Чаплыгина как раз хотелось избежать ситуации, когда уважение к контексту превращается в стилизацию. Поэтому мы не стремились воспроизводить исторический фасад. Вместо этого работали с его архитектурной грамматикой.
Офис на Чистых
Здание сохраняет соразмерность окружающей застройке и поддерживает её материальный характер, но при этом обладает собственной, более современной ритмикой.

Для нас хороший контекстуальный проект — это не тот, который сложно отличить от соседнего здания. Скорее тот, который очевидно принадлежит своему времени, но при этом кажется естественным именно в этом месте.

Наверное, это и есть тот тонкий баланс между уважением к среде и самостоятельностью архитектурного высказывания, который нам интересен.

Что в первую очередь формирует силуэт крупного здания: функция, городской контекст или внутренняя архитектурная логика проекта?

В первую очередь мы думаем о том, как крупный объект должен встроиться в городское полотно.

Критически важно понять, уместна ли вообще доминанта на конкретном участке. Иногда архитектура действительно должна стать новым акцентом и изменить силуэт территории. В другом случае гораздо правильнее сохранить или усилить уже существующую идентичность места, не пытаясь её перебить.

Поэтому для каждого участка ответ будет своим.

Мы вообще стараемся оставаться в состоянии постоянного поиска и всё время задавать себе вопросы: почему здесь именно такая высота, почему нужен такой силуэт, должен ли объект быть заметен издалека, как он работает относительно соседней застройки.

При этом за образом всегда стоят вполне конкретные данные. Мы анализируем существующую среду, пешеходные потоки, функцию объекта, экономический и градостроительный потенциал участка.

То есть силуэт не рождается исключительно из функции, контекста или внутренней композиционной логики. Хороший результат, как правило, появляется в точке их пересечения.
Жилой комплекс в Филях
Например, в проекте жилого комплекса в Филях пластика высотного объёма строится на мягко скруглённых углах. Они формируют узнаваемый силуэт и одновременно делают большой объём более текучим.

Чёткая модульная сетка фасада задаёт внутреннюю дисциплину, а выступающие горизонтальные пояса фрагментируют высоту и создают паузы, благодаря чему масштаб здания воспринимается мягче.

Поэтому даже выразительный силуэт всегда должен иметь внутреннюю архитектурную логику, а не быть просто эффектным контуром.

Как вы работаете с восприятием высотного здания с разных дистанций — от городской панорамы до уровня улицы?

Большое здание всегда существует одновременно в нескольких масштабах, и для нас важно, чтобы на каждом из них оно работало по-разному.

С дальней дистанции человек прежде всего воспринимает силуэт и общую пластику. Там архитектура читается почти графически — как часть городского полотна.

На средней дистанции начинают работать ритм фасада, членения, горизонтали и вертикали, глубина и пластика.

А на уровне улицы появляется совершенно другой набор инструментов: материал, фактура, тактильность, первые этажи, входные зоны, навесы, благоустройство, свет.

Очень важно понимать и другое: всегда ли вообще нужно бороться с несомасштабностью высотного здания человеку. Иногда масштаб объекта сам по себе является важной частью образа, и пытаться полностью его скрыть было бы неправильно. В других случаях, наоборот, архитектуре необходимо максимально мягко перейти к человеческому масштабу.

Поэтому большое внимание мы уделяем материалам именно на «человеческом» уровне — на стилобатах, в первых этажах, в благоустройстве. Класс объекта часто считывается именно через тактильность и качество среды рядом с человеком. Натуральные материалы могут очень сильно влиять на восприятие пространства.
Жилой комплекс в Филях
В проекте в Филях башня, например, вырастает из прозрачного стилобата, где размещаются общественные функции. Стилобат максимально открыт и визуально растворяется в пространстве города.

А ландшафт у основания здания создаёт уже совсем камерный масштаб — террасы, амфитеатр, растительность, места для короткой остановки или более долгого пребывания.

В итоге высота перестаёт восприниматься как единственное качество здания. Архитектура работает одновременно и как часть панорамы, и как среда на уровне человека.

Как вы находите баланс между архитектурной выразительностью и визуальной сдержанностью крупного объекта?

Мы исходим из довольно простого понимания: невозможно и, главное, не нужно делать выразительным каждый элемент проекта.

Если всё становится акцентом, в итоге исчезает сам акцент.

Нам, наоборот, кажется, что сильный архитектурный жест звучит гораздо ярче, когда вокруг него нет постоянного визуального шума.

Иногда заказчики стремятся насытить проект большим количеством «нарядных» элементов, сделать каждую часть здания самостоятельной и заметной. Мы можем понять это желание — особенно в коммерческой архитектуре, где объекту важно выделяться. Но здесь для нас как раз начинается поиск баланса между требованиями заказчика и архитектурной правдой.

Мы стараемся достаточно мягко, но твёрдо отстаивать чистоту решения.

Нам близки правильные, элегантные акценты, а не постоянная демонстративность.
Теннисный Клуб Лужники
Хороший пример — теннисный клуб в Лужниках. Его архитектура достаточно сдержанная по тону, но выразительная по пластике и материалам. Фасад строится на ясном вертикальном ритме, который уравновешивается выносами горизонталей. Именно в соотношении вертикальной собранности и горизонтальной мягкости возникает характер здания — без случайных жестов и необходимости дополнительно его украшать.

То же самое относится к крупной архитектуре: чем больше объект, тем важнее дисциплина.

Как меняется архитектура первого этажа, когда здание становится частью большого городского пространства?

Первый этаж крупного городского объекта, по сути, становится частью города, поэтому здесь архитектура уже не может рассматриваться только как фасад здания.

Это прежде всего работа со сценариями и потоками.

Нужно очень внимательно анализировать движение пешеходов, расположение входов, экономический потенциал первых этажей, связь с общественными функциями, формирование площадей, подплощадей, карманов и маршрутов.

Парадоксально, но значительная часть этой работы — достаточно нетворческая аналитическая задача. И именно она в итоге во многом определяет качество пространства.

Например, такой, казалось бы, простой архитектурный элемент, как навес, обладает огромной градостроительной ценностью. Он может обозначить вход, сформировать защищённую пешеходную зону, дать человеку более комфортный масштаб и фактически создать промежуточное пространство между улицей и зданием.

Для нас первый этаж — это вообще место, где крупная архитектура должна перестать быть абстрактным объёмом и начать взаимодействовать с человеком напрямую.

В проекте в Филях этот принцип проявляется через прозрачный стилобат с общественными функциями. Он открыт со всех сторон и визуально растворяется в городской среде.
Жилой комплекс в Филях
Дополнительно ландшафт формирует защищённые камерные пространства вокруг здания: амфитеатр, террасы, озеленение. Появляются разные сценарии — от короткой паузы до прогулки или более долгого пребывания.

Именно на этом уровне крупное здание становится не просто объектом в городе, а частью городской жизни.

Как вы используете классические принципы — пропорцию, ритм, иерархию — в работе над современными проектами?

Мы воспринимаем классические принципы не как принадлежность определённому историческому стилю, а скорее как универсальные архитектурные инструменты.

Пропорция, ритм, иерархия, тектоника — это базовые способы организовать фасад и сделать архитектуру понятной человеку.

В проекте на Чаплыгина обращение к этим принципам стало основой всей композиции. Нам было важно соотнести новое здание с достаточно сложившейся исторической средой, и именно пропорциональный строй позволил выстроить эту связь.
Офис на Чистых
При этом классический принцип не означает классическую форму.

Например, фасад может иметь вполне современный ритм, но оставаться очень дисциплинированным с точки зрения пропорции и иерархии элементов.

Нам вообще близка идея переосмысления классики не через декоративные цитаты, а через фундаментальную архитектурную логику.

Это позволяет сохранить преемственность по отношению к контексту и при этом создать современный, сдержанный и цельный образ.

Как меняется ваш метод работы при переходе от камерного проекта к крупному градостроительному объекту?

Мы стараемся всегда работать примерно так же, как в живописи: сначала крупный набросок, общая масса и композиция — и только потом движение к детали.

То есть принципиально метод не меняется. Мы всегда стараемся идти от большего к меньшему и периодически буквально «отходить на несколько шагов назад», чтобы увидеть проект целиком, а не рассматривать его постоянно под лупой.

Но масштаб, конечно, меняет точку входа.
МФК
В камерном объекте поиск образа иногда действительно может начаться практически с условного «блика на вазе» — с детали, материала, какого-то очень тонкого наблюдения, вокруг которого постепенно собирается всё остальное.

При работе с башней мы такого позволить себе уже не можем.

Там первым становится городской масштаб: силуэт, положение в панораме, работа с существующей застройкой, пешеходные потоки, функция участка, экономика, организация первого этажа, транспортная и градостроительная логика.

И только после этого мы можем двигаться дальше — к ритму фасада, материалам, деталям и интерьеру.

При этом нам важно не потерять человека даже в очень крупном масштабе. Поэтому после работы с городским полотном мы снова приближаемся: к уровню улицы, первым этажам, благоустройству, материалам, тактильности.

Получается постоянное движение между масштабами — от города к человеку и обратно.

Был ли среди последних проектов тот, который заставил вас пересмотреть собственный подход к архитектуре? Что именно изменилось?

Наверное, таким проектом стал теннисный клуб в Лужниках.

Мы начали работать с ним ещё на этапе архитектурного конкурса, а сегодня дошли уже до авторского надзора. То есть фактически прошли весь путь проекта целиком и смогли поработать со всеми его аспектами.

Причём здесь «со всеми» — буквально со всеми. От архитектурной концепции, фасада и интерьеров до деталей навигации и даже флажков.

И этот опыт во многом сформировал наше сегодняшнее отношение к деталям.

Наверное, главное понимание заключается в том, что на раннем этапе очень легко решить, что какой-то вопрос пока неважен и к нему можно вернуться потом. Но практика показывает, что почти любое решение на ранней стадии в итоге влияет на результат.

Если говорить совсем коротко, проект помог понять, чем на ранних этапах можно пренебречь, а чем нельзя. И секрет заключается в том, что практически ничем нельзя.
Теннисный Клуб Лужники
Кроме того, на наш подход сильно повлияла и сама работа в более широкой междисциплинарной команде.

Сегодня мы гораздо больше взаимодействуем с продуктологами, маркетологами, экономистами. Это изменило то, как мы воспринимаем архитектуру и чего от неё ждём.

Мы стараемся следить за рынком и экономическими тенденциями, понимать продуктовую составляющую проекта и ощущать себя полноценной частью команды, которая отвечает за его воплощение.

То есть не сражаться против требований города, девелопера, экономики или маркетинга как против внешних ограничений, а пытаться действительно играть в одной команде и находить архитектурное решение внутри этой сложной системы.

Нельзя сказать, что продуктовый подход стал единственной основой нашей работы, но сегодня это совершенно точно важная её часть.
МФК

Какие архитектурные темы и проблемы вам сегодня особенно интересно исследовать?

В последнее время нам особенно интересно выходить в новые контексты — в том числе больше работать на международной арене.

Новый город, новая страна, другая архитектурная культура заставляют заново задавать себе вопросы, которые в знакомой среде иногда уже решаются почти интуитивно. Нам интересен этот процесс — учиться читать незнакомый контекст, понимать его логику и находить архитектурный язык, который будет одновременно современным и уместным.

Ещё одна большая тема для нас — баланс между разными участниками архитектурного процесса.

Город, заказчик, экономика, здравый смысл и искусство иногда могут казаться практически взаимоисключающими понятиями. Но чем больше у нас появляется опыта, тем яснее становится, что сильное решение часто рождается именно на пересечении этих интересов.

Ни одна действительно хорошая вещь не делается просто и быстро.

Поэтому всё больше нас интересует междисциплинарное сотрудничество — работа архитектора вместе с девелопером, продуктологом, маркетологом, экономистом, инженерами, специалистами по благоустройству.

Именно в диалоге — а иногда и в конфликте — появляется возможность прийти к решению, которое будет сильнее каждой из первоначальных позиций.

Если говорить непосредственно об архитектурных темах, нас также продолжает интересовать работа с разными масштабами: как крупное здание становится частью города и при этом остаётся комфортным для человека; как современная архитектура может существовать в исторической среде без стилизации; как форма может быть выразительной, но не избыточной; как архитектура, интерьер и благоустройство могут складываться в единую среду.

Наверное, в конечном счёте все эти темы объединяет один вопрос: как создать архитектуру, которая одновременно обладает сильной идеей, логично работает как продукт и остаётся живой, человеческой частью города.